Линии Леннона

Имя Хантера Дэвиса обладает для нашего читателя - битломана большой притягательно­стью — именно он написал одну из лучших биографий ансамбля «Битлз», названную им «Авто­ризованная биография» (со словом «авторизованная» у многих происходит путаница — это не значит, что автор дописал что-то от себя или что-то придумал; значит, что он согласовал все написанное с теми, о ком писал).  Именно поэтому в умах наших читателей имя Хантера Дэвиса уже накрепко связалось с именами Джона, Пола, Джоджа и Ринго.  Хантер Дэвис действительно неплохо знал этих людей, да и они его неплохо знали, и потому ни в книге его, ни в статьях  не было того несколько припадочного пиетета, к которому склонны поклонники. И к которому не были склонны сами «Битлз» – вот уж кто вовсе не собирался творить  ни себе, ни из себя кумиров, так это они. Может быть, кому-то  из самых неистовых поклонников творчества Джона Леннона отзыв Дэвиса о выставке его рисунков может показаться неуважительным, мы же увидели в этой заметке иное: любовь к Джону, которая не допускает слащавости и вранья.
 
«Джон Леннон рисовал неплохо – по крайней мере для  рок-музыканта». Чертовски двусмыслен­ная похвала. Все равно что сказать: «Старик Черчилль, для премьер-министра, прилично мазал кисточкой» или «Принц Филипп, при его королевском происхождении, об­ладает довольно тонким умом».

Звучит гаденько, но ведь это только примеры. А на самом деле всяко бы­вает. Если признанный мастер одного дела вдруг пробует себя в другом, то полученный эффект разорвавшейся бомбы вносит неразбериху в сужде­ния, оценки и рыночные цены.

В 1964 году все громко смеялись, когда этот симпатичный волосатик, Джон Леннон имел самонадеянность выпустить книжку стихов и рассказов с собственными иллюстрациями. Но сразу же книга стала бестселлером. Год спустя издательство «Кэйп» вы­дало его книжку «Теперь говорю я сам»— результат аналогичный. Нынче коллекционеры гоняются за первоизданиями. Недавно мне предложили рисунок, когда-то не вошедший в одну из книжек, рисунок так себе, даже не подписанный,— и думаете, за сколько? Так я вам скажу: за 5000 фунтов.

На выставке рисунков Леннона мы можем лицезреть 34 его картинки, на­печатанные ограниченным тиражом и оцененные от 250 до 1000 за штуку. Предыдущая подборка давно уже рас­продана. Остались только вещи 1969 года; стоимость—20 тысяч. Так-то!

Уж не сходит ли мир с ума? Не иначе, нас кто-то гипнотизирует. Посмотрите на эти рисунки, ну же, ну! Вы могли бы нарисовать лучше? И ваши дети? И ваша кошка? Да, но так иные говорят и о рисунках Лоури, и о «мазне» Сальва­дора Дали, и о жестяных банках Энди Уорхола.

Джон Леннон учился в художке, так что, во всяком случае, практику имеет. Он поступил в Ливерпульскую школу искусств в 1957 году и проучился там три года. Поступление было зигзагом удачи или, лучше сказать, гримасой судьбы. Все экзамены были прова­лены, не исключая рисования, единственного, к чему наш герой проявлял хоть какой-нибудь интерес. Получив задание по теме «Путешествие», Лен­нон нарисовал горбуна. Кому-то это показалось любопытным, и в конце концов Леннон был зачислен.

Впоследствии многие учителя жа­лели об этом, иные считали, что у парня нет ни тени художественного та­ланта, что он просто бездельник, что он никогда не найдет работы и поэ­тому лучше его сразу выгнать. Боль­шую часть времени он уже тогда отда­вал музыке, сперва играя с группой «Куорримен», а уже потом с «Силвер Битлз». В колледже он появлялся, как правило, пьяненький. Однажды препо­даватель застукал его за тем, что он де­лал пи-пи в лифте,— по счастью, именно этот преподаватель неплохо к нему относился.

В эти годы произошли две важные вещи. Джон познакомился с Синтией, своей будущей женой, а также встре­тил Стью Сатклиффа. Стю в отличие от Джона подавал надежды как худож­ник и получал призы даже в бытность студентом, например, удостоился вы­ставки у Мурза, и сам Дж. Мурз купил одну из его картин.

Для Джона Стю был очень важный человек. Вскоре они стали близкими друзьями. Джон втянул приятеля в свою группу гитаристом, хотя играть Стю тогда не умел, а потом вытащил его в Гамбург. На фотографиях тех лет можно видеть, как Стю стоит задом к аудитории, чтобы не видели его игры.

В Гамбурге они познакомились с Астрид Киршерр, на которой Стю впоследствии женился. Эта энергич­ная девушка подсказала им сменить имидж, прическу, костюмчики и все остальное. Но Стю в 1962 году умер от кровоизлияния в мозг и не успел уви­деть славу «Битлз». Теперь его ри­сунки ценятся недешево... Но рисунки Леннона — дороже.

В 1967 году мы с Джоном вспоми­нали эти, тогда еще свежие в памяти, годы. Он был прям, как всегда: «Я ни­когда не любил работать. Мне было бы невыносимо стать иллюстратором или учителем рисования — это рутина. Я нашел себя в оформлении шрифтов. Сам я ни к чему особенно не тянулся: в шрифты меня втянули преподаватели. С таким же успехом я мог учиться пара­шютному спорту. Так что все экзамены я провалил. Продолжал учиться только потому, что это было лучше, чем работать. И всегда знал, что слава не за горами. Бывали и сомненья, но я верил в свой звездный час. Когда тетя Мими по обыкновению выбрасывала мои рисуночки и писанину, я приговаривал: «Вот погоди, я стану знамени­тым, и ты пожалеешь». Как я стану знаменитым, было непонятно. Но что бу­дут миллионы, я догадывался. Воз­можно, женюсь на миллионерше, ду­мал я».

Теперь-то уже можно сказать, что одни только рисунки Джона могут при­нести Йоко миллион, если отдать на продажу все, что было старательно скоплено ею за годы жизни с Джоном. Но чего эти картинки стоят на самом деле? Ай, бросьте! По-моему, Леннон не развивался как художник. Все по­здние, периода Йоко, рисунки ныне­шней выставки так же примитивны, те же каракули студиозуса. Может быть, садистской изюминки здесь не хватает? Помнится, в юности Джон потрясал (буквально и переносно) однокашни­ков изображениями калек, детей-уро­дов, секс-карикатурами на римского папу. В те годы погибла в автоката­строфе мать Леннона, и его основным состоянием был конфликт с миром— это выражалось и в агрессивных рисун­ках. А новые картинки столь милые, уютные, здесь изображена супружеская пара, Джон и Йоко, их сын Шон. Есть и неприличности, или, как сказал бы про­свещенный критик, элемент эротики. Но не настолько, чтобы шокировать кого-либо старше тринадцати лет.

Биографический интерес, не связан­ный с качеством работ,— важная при­манка для покупателя. Поклонник Лен­нона знает все о Йоко, об их браке, о сыне, об антивоенных выступлениях —  это входит в миф шестидесятых.

Некоторые картинки забавны, слегка причудливы, трогательно непрофес­сиональны. Картина «Йоко, осторожно, ямы» в самом деле очаровательна, пре­лестна— слова, столь непривычные по отношению к живому Леннону. Если меня заставят купить одну картину по сходной цене, я выберу эту,— мне по душе романтический образ Леннона, ведущего Йоко по опасной дороге, пол­ной ловушек. Но большинство рисунков кажутся сделанными наскоро и су­етливо, несмотря на выраженные в них искренние, реальные переживания и на преходящий  исторический интерес.

Так искусство это или только памят­ное свидетельство? Давайте думать. А можно и посмотреть самому!

Автор: П. ПОНОМАРЕВ