Битлз – вчера, сегодня… навсегда?

С каждым годом все чаще приходится сталки­ваться с людьми, выражающими свое разочарова­ние в современной рок-музыке. Суть их неудовле­творенности можно свести к лермонтовскому «Да, были люди в наше время...» И в качестве тех, кто начисто затмевает «нынешнее племя» называют, в первую очередь, Джим и Хендрикса, «Двери», «Криденс» и, конечно же, «Битлз».

Для поп-музыки характерны всевозможные ре­тро-волны: будь то танец твист или оркестр Глена Миллера. Даже современное исполнение рок-н-ролла неизбежно имеет оттенок стилизации — в звучании, манере, одежде; недаром и называется «традиционным». Совсем иная ситуация с «Битлз»: при восприятии их музыки не ощущается никакой временной дистанции. Она по-прежнему свежа и как бы существует параллельно со всеми совре­менными течениями. Все тринадцать с лишним лет после того, как «Битлз» распались, они остаются даже без особых рекламных усилий одним из попу­лярнейших в мире коллективов, спокойно пережи­вая взлеты и падения конкурентов «на час»... Най­ден даже суррогат их концертных выступлений — по всему миру гастролируют десятки ансамблей, имитирующих «Битлз».

Итак, что же такое «Битлз» и в чем секрет их столь устойчивой популярности? Мы предлагаем вашему вниманию выдержки из трех статей* о ливерпульском квартете. Первая — из американ­ского журнала «Тайм» —- относится к периоду зенита карьеры «Битлз» (1967 год), вторая — из газеты   английских   коммунистов   «Морнинг стар» — совпадает по времени с распадом ансам­бля; третья {музыкальный журнал «Кроудэдди») — датируется 1973 годом.

ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЕ «БИТЛЗ»

...Ранняя музыка «Битлз» отличалась избытком бурных чувств, однако среди монотонной пустоши «рока», составлявшей фундамент этой музыки, только изредка попадались оазисы неожиданной гармонии. Самый большой коммерческий успех «Битлз» — песня «Я хочу держать тебя за руку» — представляла собой стандартную лирику на тему юношеской любви, с незатейливым мотивом, уло­женным в стандартную структуру поп-песни. Самих битлов не удовлетворяли ставшие клише звучания и юношеские вирши. Пол Маккартни вспоминает:

«Нас страшила перспектива превратиться в подо­бие тех певцов, которые постепенно теряют есте­ственность и кончают тем, что поют фальшиво-сен­тиментальные песни. Мы считали, что людям, да и нам самим станет лучше, если в песнях будет больше реальности".

И вот с течением времени Джон Леннон, глав­ный сочинитель группы, начал все внимательнее прислушиваться к песням американского фолк-певца Боба Дилана, в творчестве которого Леннона привлек не столько угрюмый протест, сколько стремление рассказывать все так «как оно есть». Постепенно и в своих песнях «Битлз» стали рас­сказывать о том, «как оно есть». В «Человеке из ниоткуда» (1965 год), у которого «нет своих взглядов» и который «не знает, куда он идет», битлы спрашивали: «Он немножко похож и на нас с вами, не правда ли?» В «Сочинителе книжек в мягких обложках» (1966 год) они весело издевались над трусливым торгашеством наемных писак.

Отход от банальностей «биг-бита» сделался еще резче, когда музыкальных дел мастер Мак­картни стал обнаруживать неожиданное лириче­ское дарование. В 1965 году он исполнил краси­вейшую из своих баллад — «Вчера» — под аккомпанемент струнного октета. Эта удача повле­кла за собой рождение стиля «Барокко-рок». «Рага-рок» обязан своим возникновением Джор­джу Харрисону, который, увлекшись индийской музыкой, обучался у ситариста-виртуоза Рави Шанкара и ввел ситарную тему в запись песни «Норвежское дерево» (1965 год). Теперь ситаром занимаются все кому не лень.

«Земляничные поляны» с их сложным разме­ром, свободными модуляциями и возбуждающими тональными «прикрасами» уже свидетельствовали о расцвете «Битлз» как музыкантов. Им удалось избавиться от шаблонной структуры поп-песни, сделать ее более гибкой, «растянуть» ее, украсить гармоническую палитру новыми ладовыми кра­сками и перекрестными ритмами, используя клас­сические приемы композиторов разных эпох и направлений от Баха до Штокгаузена. Они обога­тили звучание, широко применяя струнные и духо­вые инструменты. С помощью аранжировщика и продюсера Джорджа Мартина они проникли в мир космических электронных эффектов, добиваясь их частично за счет комбинирования нескольких записей и прокручивания их назад с различными скоростями. Теперь, когда песни «Битлз» стано­вятся все более изощренными и касаются все более сложных проблем, группа теряет самый молодой контингент своих поклонников, которые охотнее визжат и кричат, чем пытаются постичь суть услышанного. Взамен «Битлз» получили при­знание другой, более отзывчивой аудитории. «Мы внезапно обнаружили, — говорит Джордж Харрисон, — что все те, кто считал себя выше битлов, сейчас оказались нашими почитателями». Новая аудитория группы состоит из студентов колледжей, но и не только из них. «Битлз» теперь признали и родители этих студентов, и многие преподаватели.

Молодые люди чувствуют в искусстве «Битлз» дерзкую прямоту и честность. Им импонирует сво­бода и непредвзятость суждений этой четверки. Они смотрят на битлов, как на своих ровесников, на которых всегда можно положиться, потому что «Битлз» скажут им то, что они хотят от них услы­шать, скажут прямо и открыто...

«БИТЛЗ»: ПРОРОЧЕСКИЕ ГОЛОСА

«Воспоминания тянутся дальше, чем дорога, лежащая впереди». Эти слова вполне могли бы быть классической строчкой мюзик-холльного ре­пертуара времен наших отцов. У группы «Битлз», которая прошла изнуритель­ные гамбургский и ливерпульский этапы, уход со сцены не мог вызвать чувства большого сожале­ния. Студия записи стала для нее духовной обите­лью. Здесь, руководимые умелой рукой Джорджа Мартина, битлы проводили свои утонченные эксперименты и манипуляции, нередко приводившие к открытиям.

Все, что они сделали, явилось ценным вкладом в музыку. Однако следует помнить и то, насколько помогла группе счастливая удача и прозорливость людей, непосредственно способствовавших ее взлету. Внезапный взлет «Битлз» произошел в тот самый период, когда поп-музыка находилась в состоянии самой глубокой депрессии. Поэтому не следует слишком сурово осуждать неизвестного «человека из «Декки», который отказался заклю­чить с ансамблем контракт в самом начале его музыкальной карьеры.

Говорят, что талант, как и любовь, всегда найдет себе дорогу. Для поп-музыки это не всегда верно, и битлам, как и многим другим, пришлось поначалу столкнуться с переменчивостью симпатий и безжа­лостностью музыкального бизнеса. При всем желании они вряд ли когда-нибудь создали бы «Сержанта Пеппера» да и многое другое, если бы продолжали выступать в клубах, зарабатывая гро­ши. Наблюдая, как очень часто прекрасные записи беспощадно «спускаются в канализацию», я ино­гда думаю о том, что было бы с «Битлз», если бы успех их первых записей не дал им свободу творче­ства, которой они так часто пользовались позднее, не обращая внимания на диктат «списков бестсел­леров». Прежде чем стать артистами в настоящем значении этого слова, им пришлось сначала стать поп-звездами.

Нет никакого сомнения в том, что Леннон и Мак­картни были лучшими и плодовитейшими компози­торами целой поп-эры и, вероятно, также целой коммерческой эры, с тех пор как средства звукозаписи и коммуникации сделали возможным появле­ние «звезд» в том смысле, как это стали понимать в XX веке.

Произведения Леннона и Маккартни звучат в разнообразнейших стилях и трактовках — от Эллы Фитцджеральд до местных танцклубов. Конечно, неизбежны и многочисленные случаи «кастрации» их музыки каким-нибудь безвкусным аранжировщиком на потребу дешевым кабаре. И это еще раз напомнит нам о том, как эластична их музыка.

Но какой бы долговечной и удобной для интер­претаций ни была эта музыка, главными в ней все­гда будут оставаться собственные концепции и аутентичное исполнение. Потому что именно это раскрывает людям глаза на то, что, помимо танце­вальной музыки и пластичных романтических тем, «поп» может быть важным и широким средством коммуникации между людьми.

Несомненно, лучшие записи «Битлз» помогли вывести поп-музыку из тупика, в который она часто заходила, потому что они привнесли в процесс ее развития дух эксперимента и независимость.

ЛЮДИ И СОБЫТИЯ, УШЕДШИЕ В ПРОШЛОЕ

...За неделю до роковых выстрелов в Далласе «Тайм» рассказал своим читателям о необычном явлении, захлестнувшем Великобританию, — о «Битлз» (боже, что за имя такое?!), вокальной группе с «понтоватыми» прическами, которая рождает невиданное со времен Элвиса Пресли истеричное возбуждение. Эти четверо рабочих парней из Ливерпуля, с бледными лицами и дур­ными зубами, были от природы наделены дерзким остроумием и заразительной жизнерадостностью. Но, как заверил нас «Тайм», их музыка недалеко ушла от прошлого шума. Они носили нелепые костюмы без воротников, бесились на сцене и охотно признавали, что их интересуют только день­ги.

Однако многие не учли деловые способности Брайена Эпстайна, «шоубизнесовскую» хватку Эда Салливэна и, самое главное, чудодейственную силу музыки «Битлз». Через полтора месяца пес­ней «Я хочу держать тебя за руку» ангельски слад­кие высокие голоса, весело плавающие на гребне музыкальной волны с тяжелым битом, электриче­ским током пробежали по каждому дюйму юноше­ских и девичьих тел. Затем последовало еще полдюжины шлагеров, и каждый обладал такой же удивительной способностью полностью поглощать юношеское сознание, погружая его в невероятно позитивную реальность самой песни.

В атмосфере негативной, дезориентирующей реальности, характерной для Америки января 1964 года, «Битлз» стали предохранительным кла­паном для выпуска порожденного травмой напря­жения. Они заменили надломленную американ­скую мечту новой мечтой, в которой превыше всего ценилась любовь, нежные прикосновения и танцы «с тобой, только с тобой». Бывшие кумиры «Питер, Поль и Мери», «Кингстон трио» с их мягким проте­стом и сладостно-горькой романтикой, сразу исчезли с рынка. Их нежноритмичные мелодии и «литературная» лирика просто не могли конкури­ровать с живой энергией «Битлз».

К февралю битломания охватила всю страну. 75% американских телевизоров были переключены на программу Эда Салливэна, который представил нам четырех молодых людей, ответственных за весь этот фурор. И вот они вышли —Джон («Из­вините, девочки, но он женат»), Пол, Джордж и Ринго. В противоположность поп-идолам предыду­щего десятилетия, они не производили впечатле­ния опасных аморальных типов. Напротив, они были очень милы в своих щегольских тесноватых костюмах, со счастливыми улыбками на лицах. Только вот прически у них были, конечно, совер­шенно возмутительные, и. хотя тщательно смазан­ные коки уже на другой день превратились в распу­щенные челки, никто, насколько мне известно, не отважился на то, чтобы позволить своим волосам доходить до плеч, как это делал Джордж.

В течение последующих месяцев «Битлз» были темой бесконечных бурных дискуссий в школах по всей Америке. Время, проведенное школьниками, оставленными после уроков «из-за «Битлз», изме­рялось столетиями. Дверцы шкафов обклеивались их фотографиями, а радиоприемники и проигрыва­тели почти непрерывно извергали их музыку. Посреди битл "часов, битл-дней и даже битл-недель (что очень трудно при наличии всего двух дюжин песен)люди с нетерпением ждали каждой пятницы, чтобы узнать, на первом ли месте их любимая пес­ня.

Слегка подтрунивая над собой и своим успехом (Джон: «Когда я чувствую, что у меня голова начинает распухать от всего этого, я смотрю на Ринго, и тогда мне становится ясно, что мы не супермены»», битлы избегали лицемерного позирования, бывшего нормой для большинства предыдущих поп-звезд. Они никогда не выступали со слащавыми проповедями о том, что надо чистить зубы и слушаться папу с мамой, Они признавали, что радуются деньгам, которые сыплются в их сундуки со всех концов света, но отказывались всерьез принимать поклонение своих «фанов». «А деньги, как нас всех учили, это единственное, что следует принимать всерьез…»

Музыка «Битлз» развилась из амальгамы разнообразных влияний. Вскормленные рок-н-роллом из Штатов, «Битлз» впитали в себя элементы всех жанров, на которые поп-музыка успела разделиться. Поднеся многогранное зеркало своих творческих способностей вплотную к американскому «року», они разбили его на составляющие компоненты и создали музыку, которая не копирует ни один из этих компонентов в отдельности и в то же время похожа на все.

Альберт Гроссман считает главным достижением  «Битлз» то, что они доказали, что « и белые тоже могут».  В Англии никогда не было коренного негритянского населения и, стало быть, коренной музыки черных, которую могли бы заимствовать белые угнетатели, жаждущие глубокого внутреннего возбуждения. Рок-н-ролл пришел к англичанам в образе музыки черных (блюз и ритм-энд-блюз), музыки белых (фолк и кантри) и всевозможных гибридов той и другой. «Битлз» приготовили смесь, которую американцы никогда бы не смогли составить сами, ибо врожденные расовые и «вку­совые» предрассудки просто не позволили бы им этого сделать. Битлы открыто выразили свое вос­хищение «цветными американскими группами» и открыли белым американцам глаза на их собствен­ные богатые музыкальные традиции, которые, вероятно, так и остались бы для них «терра инког-нита», если бы не ливерпульский квартет.

За один стремительный год «Битлз» вдохнули в «рок» новую жизнь, дав ему новые стандарты и направления. Во-первых, они играли превосход­ную музыку (вспомним примитивные формы, характерные для «рока» того времени), сочиняя самостоятельно или по-своему интерпретируя раз­нообразные по стилю произведения других авто­ров. Они исполняли эту музыку с энергией, кото­рую выработали в Гамбурге, и с вдохновенным подъемом, порождаемым их поразительными ин­дивидуальностями. Во-вторых, они возглавили «британское нашествие», которое в следующем году выдвинуло целое созвездие английских арти­стов, начавших перерабатывать американские фолк-формы. И, в третьих, они явились источни­ком вдохновения для легионов американских под­ражателей, которым предстояло вскоре создать собственную музыку.

«Битлз» стандартизировали состав рок-ан­самбля — две гитары, бас и ударные — избегая (пока) «меди» вообще и саксофона в частности и отодвигая фортепиано и орган на второстепенные позиции. На базе этого комплекта инструментов создали потом свои ансамбли многие отличные фолк - музыканты, которых «Битлз» убедили в эмо­циональной мощи усилителей. В 1965 году даже Дилан «электрифицировался». «Битлз» одновре­менно определили понятие группы как основной творческой единицы «рока». Даже сегодня индиви­дуальный исполнитель-сочинитель рассматривает­ся в общем как исключение. Ансамбль аккумули­рует музыкальные и исполнительские способности своих участников в единую творческую силу, гораздо большую, чем сумма составляющих ее компонентов.

На протяжении всего творческого пути «Битлз» их работа была окружена все расширяющимися кольцами влияний, которые они оказывали на дру­гих музыкантов, но главнейшим их достижением всегда будет музыка, которую создавали они сами. С самого начала и почти вплоть до конца своего существования как единого ансамбля им удава­лось постоянно совершенствоваться, проявляя с каждым шагом все больше новаторства и ориги­нальности...

Обобщая  все  комплименты,  адресуемые «Битлз», их можно условно подразделить на три категории. Во-первых, музыкальные достоинства: Леннон и Маккартни — авторы великолепных, воз­можно непревзойденных в рок-музыке мелодий; все участники группы — превосходные исполни­тели; наконец, для музыкального кредо «Битлз» характерны поиски новых форм, эксперименты со звучанием, постоянные попытки расширить арсе­нал выразительных средств рока. Во-вторых, «со­циально-интеллектуальный» образ: участникам группы (кстати, все битлы – выходцы из рабочих семей) удалось сохранить «небуржуазность», несмотря на успех и богатство;  Ну, и третье – психологический фактор, а конкретно, обаяние «Битлз» - самые человечные.

Социально-экономическая ситуация и духовный климат на Западе изменились за прошедшие десятилетия изрядно,  и многие знаменитые «послания»  «Битлз» воспринимаются сейчас не столь горячо, а подчас и вовсе кажутся наивно-старомодными. Не будучи уже ни духовными пастырями, ни популярными персонажами, «Битлз» остались композиторами - и не утратили при этом ни капли прежнего блеска. Именно в их мелодиях заключена непреходящая магия.»Битлз» - своего рода эпицентр современной популярной музыки: здесь сплавились лучшие традиции , с одной стороны, эстрадно- танцевальной песни, с ее богатым мелодизмом, живостью, «стильностью», с другой стороны, рока – музыки резкой, энергичной и в то же время проблемной и не чуждой новаторским приемам. Сплав это осуществлен с тонкостью и талантом на уровне искусства.

Как следствие —произведения «Битлз» много­мерны: наверное, каждый житель планеты может найти в песнях группы «свой» слой. Один оценит свежесть и изобретательность аранжировок, дру­гой прольет слезы над проникновенной лириче­ской мелодией, третий будет бурно отплясывать в стремительном, свингующем ритме...

Универсальность «Битлз» уникальная. Молва нарекает ливерпульский квартет «венцом творе­ния» рок-музыки. Это не совсем так. Были и есть группы более острые, более последовательно «ро­ковые», чем «Битлз», то есть, исходя из критериев собственно рок-музыки, более соответствующие ее «непричесанной» эстетике. Точно так же, суще­ствует немало ансамблей, музыкальный и поэтиче­ский язык которых куда сложнее, чем у «Битлз», а исполнительское мастерство выше... Но прибегнем к метафоре: если рок-музыка — стремительный, зажатый в узком ущелье горный поток, то на участке под названием «Битлз» он несколько замедляет течение, но зато разливается широко­широко по окрестным лугам. Да, никогда рок-музыка не была такой доступной, а музыка «самого широкого спроса» такой качественной, как у «Битлз».

Трое из четверых битов живы и здравствуют. Почему же мы так упорно говорим об «эре «Битлз»» в прошедшем времени? Увы, распад «Битлз», который многими поначалу восприни­мался как формальный акт, оказался действи­тельно сродни физической смерти. Поодиночке они не смогли подняться до былых высот.

Ринго Старр, ударник, без устали пытался вновь сплотить коллектив, играл со всеми бывши­ми коллегами и регулярно выпускал милые, не­сколько сентиментальные и неамбиционные пла­стинки, которые, скорее всего, проходили бы не­замеченными никем, если бы не его громкое имя.

Пик авторского успеха гитариста Джорджа Харрисона пришелся на самый конец карьеры «Битлз»; его же альбом «Все должно пройти» стал самой популярной из первых «пост-битловских» пластинок. Однако не прошло и трех лет, как сенса­ция сошла на нет —- все последовавшие работы Харрисона были бесцветны, хотя и неплохо испол­нены. Проповеди добра и любви, характерные для песен Джорджа периода его расцвета сменились мотивами меланхолии и усталости. Уже почти десять лет записи Джорджа Харрисона не имеют большого резонанса.

Пол Маккартни оказался самым удачливым из экс-битлов (Я думаю, что он, все-таки, оказался самым талантливым из них, а потому и самым признанным,  и, как следствие, самым удачливым. Примечание моё, В.Усманов), он же стал и самым крупным разочаро­ванием (Опять не согласен. Это взгляд из 1980 года). Маккартни — классический буржуа рок-музыки. Не только потому, что он является облада­телем одного из крупнейших в мире индивидуаль­ных состояний (несколько сотен миллионов долла­ров,  в 1980 году, а на сегодняшний день это уже больше миллиарда долларов. И все это благодаря таланту, а не биржевым спекуляциям), женат на дочери промышленного магната ( к сожалению, умерла недавно) и разводит свиней на ферме: само творчество Мак­картни насквозь слащаво и может служить этало­ном этакой «благополучной» поп-музыки. Он пишет мелодичные, зачастую очень красивые песенки в старом «битловском» ключе, вместе с тем десяток сольных (и с группой «Крылья») альбомов проде­монстрировали авторскую ограниченность Пола. Лишенные страсти, энергии, идеи, они стали «интерьерным» музыкальным ширпотребом.

Джон Леннон, интеллектуальный лидер «Битлз», в полной мере обладал теми качествами, которых не хватает Маккартни. Активный, одержимый политическими и социальными проблемами, воспринимавший свои песни, прежде всего как средство убеждения людей и сплочения их, Леннон в наибольшей мере соответствовал роли «властителя умов» после распада ансамбля. Сольные альбомы Джона оказались ближе к «чистому» року – то же время схематичнее и однообразнее. Игривость и радостная беспечность навсегда покинули Джона.

Поклонники (и коммерсанты) с трепетом ожидали «возрождения» «Битлз» - и слухи о таковом возникали периодически. И после каждого опровержения проносилась волна недоумения и обиды: неужели им это так трудно?! Трудно. Диалектика творческой эволюции Леннона и Маккартни наглядно свидетельствовала о том, что пути их разошлись навсегда и любое объединение было бы формальным. Соответственно, не могло идти речи и о возрождении феноменальной «универсальности» «Битлз»: Леннон увел за собой одних, Маккартни – других… Возможно, это было требованием времени.

Убийство Леннона в декабре 1980 года, похоже, положило конец эре «Битлз» - ибо Джон был единственным, от кого еще можно было ждать сюрпризов. Эра закончилась, но музыка, конечно, остается – как один из ярких  социомузыкальных феноменов нашего века.

Автор статьи: А. Троицкий